Нерасчетливо поступили, господа! Надо было вести себя не менее прилично, чем на прошедших митингах, чтобы сохранить хоть что-то из этого потрепанного и изрядно вымазанного имиджа – но нет, похоже, нервы сдали.
Много дури было, конечно, с обеих сторон. Шествие было санкционировано – так в чем же дело? Перекрыли площадь, не пускали в Москву людей из других городов – так чего бы они теперь хотели? А наша дурь – называть это «сидение» забастовкой. Забастовка – это все-таки невыход на работу или отказ исполнять свои обязанности на рабочем месте, так при чем она здесь? Ну и надо было называть вещи своими именами: активный массовый протест, бунт, восстание или как-то еще. Да и сроду ни с кем не согласовывались забастовки: они просто объявлялись и начинались.
Впрочем, не в названии дело. «Спасибо» надо сказать властной истерике за просвещение. Не тех, кто вышел (те и так имеют свое мнение), а лежащих на диване или, например, обитателей «красных поясов» - может быть, хоть теперь получше поняли, КАК нас изнасиловали, как собираются насиловать впредь и как окончательно восторжествуют закон и правосудие по понятиям?
А теперь отвечаю на пост Ильи Лисняка http://newleader.livejournal.com/25
Да, и я недооценивала размах и качество протестных настроений – думала, как оно считалось на основе статистики, что протест затухает. Но статистика, оказывается, не все может просчитать. Она не Нострадамус и не Ванга, она занимается свойственным ей делом: в основном оценкой состояния того или сего на сегодняшний день.
Илья пишет: «народ почувствовал вкус «ментовской крови» и понял, что дубинки - это не так уж страшно». Видят высшие силы (как неверующая не могу сказать «бог»), что мы этой крови не хотели, да впрочем, и не пролили, но как-то это теперь, по-моему, не совсем исключается, если прольют нашу. Слишком уж много среди оппозиции было лозунгов типа: «Мы не хотим революций, хотим изменить страну эволюционным путем, революция – это страшно и отвратительно!». Можно подумать, что я их очень люблю, но эти декларации никогда полностью не поддерживала. Почему? Да потому что какие там переговоры – не договоришься с вором, чтобы перестал красть, с убийцей – чтобы перестал убивать и т.п. Ну надо же хоть немного реализма, собратья по разуму! Режим устроен так, что работает против нас – на мафию, на хунту, в конечном итоге. Где повод надеяться, что мы можем их усовестить? Верите вы в «Путина 2.0»? А в вертикаль 2.0? А в параллельный бюджет 2.0.? Я не верила никогда. Да и кто бы из нас смог или захотел стать «самим собой 2.0»? Если есть такие, то думаю, слишком мало.
Многие комменты к посту Ильи удручают. Что ж, к этому не привыкать, видели мы такое не раз и не десять. Но вот один обмен репликами примечателен:
Некто X:
«Я останусь маргиналом. Ни одна из сторон меня не устраивает и я считаю подобные акции выплесками глупости».
Некто Y:
«Не волнуйся! Рано или поздно за тобой тоже придут».
Ну что тут можно добавить? Осталось только почтить память погибшего фотографа. Мельком слышала по радио, что вовсе не фотограф это был и не журналист. Даже если так – все равно: почтим память человека, погибшего на площади, и, может быть, настроимся несколько по-другому? Как раньше было принято говорить, «в свете последних событий».
Кого наш бывший и будущий считает идиотами? Шеина и голодающих вместе с ним? Они должны скушать вот это вот это свежее предложение и покаяться: да, вот мы, такие неразумные, пошли вносить смуту и создавать скандал, вместо того, чтобы обратиться в наш самый справедливый в мире суд? Где-то, в совсем призрачном и теоретическом виде, у нас еще маячит презумпция невиновности. Мне кажется, по тому же принципу должна была бы иметь место и презумпция адекватности: тебя считают нормальным человеком, пока ты не начал нести бред или истово верить в него же.
Так что в положение идиотов пытаются поставить нас всех, а не только голодающих в Астрахани (была бы верующей – день и ночь молилась бы, чтобы они не только победили и выжили, но еще и сохранили здоровье).
Здесь получилась не мелочь, не беспардонная подтасовка в отдельно взятой Астрахани – разве не ясно, что то же самое было везде? И власти отступать уже некуда: отменят результаты выборов там – последствия непредсказуемы для всей России, точнее для тех, кто узурпировал власть (что есть, между прочим, уголовное преступление).
Что же ВВП пытается нас так дешево купить? Судит о людях по себе? Непохоже. Он, конечно, не светоч мысли, но и не так, чтобы уж и не сдал экзамен за седьмой класс средней школы (обычный, средний ФСБ-шный уровень и тип интеллекта). Интересно, что там ему подсказывают его аналитики – сколько процентов россиян поверит, что суд все рассудит справедливо и все «опять» будет ОК, и «лучше, и веселее»?
В некотором роде голодовка в Астрахани – событие не менее значительное, чем все прошедшие митинги. Там были лозунги (хотя и очень необходимые), здесь – прямое действие.
У меня «синдром избирательного идиотизма»: для другого могу «стучать» до одеревенения, а для себя почему-то не получается. Вот, пытаюсь вытащить одного неправедно посаженного зека – загляните в его журнал: vlad_levchuk. Губит «заорганизуха»: шумная и беспорядочная группа поддержки шьет громадное дело, которое и без того уже сшито, и все бесконечно что-то согласовывает. А я бы давно уже написала куда следует самую суть: ведь столько «томов» никто читать не будет.
Я-то сама пока (тьфу-тьфу) на свободе, но не исключено, что ненадолго. История наипошлейшая: не за подвиги на оппозиционном фронте мне грозит не тюремная, а дурдомовская решетка (что очень ненамного слаще), а за попытку сопротивления отъему моей квартиры. Нелегко рассказать всю эту муть коротко, но постараюсь.
Три с половиной года назад имела глупость заключить договор пожизненного содержания с иждивением с женой дорогого племянника, которого, между прочим, наполовину я же и воспитывала. Видимо, после смерти матери у человека (в данном случае у меня) так или иначе повреждается менталитет, и даже довольно надолго. А тут еще, как говаривала одна знакомая, «ставят перед постфактумом»: вам двоим мы помогали просто из великодушия, а тебе одной – изволь-ка через договор. В общем, заключили, и началась такая мерзость, о которой писать-то противно. Тогда ведь я этой парочке еще доверяла и не думала штудировать все статьи ГК и ГПК по поводу договора ренты – проштудировала, когда было уже поздновато. Выяснилась любопытная «деталька». Вроде бы все знают, что такое МРОТ (минимальный размер оплаты труда), и в какую бы извращенную голову пришло, что для такого типа договоров он составляет вовсе не 5 и не 7 тысяч, как для всего остального, а всего-то сто рубликов в месяц? И уже давным-давно было постановление Конституционного суда (по жалобе двух пострадавших старушек) о несоответствии этой нормы Конституции, и вот, родной законодатель поднапрягся: повысил бывшие до того 84 рубля аж до 100. Красиво!
Нет, конечно, мои прелестные родственники (бизнесмены, между прочим) давали мне отнюдь не столько, а в разы больше, но так извели разговорами о своей неземной доброте, что скоро уже хотелось задушить. К тому же, все это уходило (да еще и не хватало) на такие вещи, которые по договору обязаны были делать они: на лекарства, на платную медицину, на попытки приведения квартиры хоть в какой-то призрак порядочности… Но это цветочки: ягодки последовали позже. О них я писала, но не буду утруждать народ ссылкой на длинную статью, а постараюсь сократить.
В один прекрасный день огрела тогда еще загадочная болезнь с нечеловеческими болями (наверное, и без того имевшегося букета мне было мало). Теперь-то я знаю ей «фамилию», только от этого не легче: она неизлечима. 7 месяцев добивалась всего-то-навсего направления в ту единственную больницу, где могли разобраться, но не тут-то было – все было непробиваемо, хотя там принимают жителей моего района. Когда фиаско обозначилось недвусмысленно, а колоть обезболивающие, прошу прощения, было уже некуда, совершила неудачный демарш в мир иной (просто вульгарно не выдержала боли). Не стоит вообще проделывать эти фокусы с таблеточками (дозу никогда не угадаешь) – уж лучше сразу с 14-го этажа. Воскресили в Склифе и… отправили в дурдом тюремного типа. Дорогие родственники взирали на это дело спокойно, и, что еще интереснее, соседку по палате после точно такого же действа благополучно выписали домой. Это сейчас я знаю (хотя доказательств в руках не держу – иначе не молчала бы), что в так называемом токсикологическом отделении Склифа, т.е. филиале дурдома для неудавшихся суицидников, плотно поставлен бизнес выкупа нашего брата: не выкупили – пожалуй за решетку! Просто тамошний надутый с брюшком психиатр встречается с родственниками наедине, и эта встреча решает судьбу человека. А тогда я недоумевала: как это?!
Картина стала яснее, когда через год история в демаршем повторилась (опять хотела жить, но выдержать этого кошмара физически не могла). Тогда я выползала в склифовский коридор и как-то общалась с народом. И этого народа в день «страшного суда» набралось ни много ни мало – 8 дам, не считая меня. ВСЕХ выпустили домой… а я проследовала по знакомому маршруту. Но нельзя сказать, что я совсем уж не учусь на собственных ошибках. Если в первый раз я наотрез отказалась подписать их бумажку под названием «согласие на госпитализацию» и меня пригвоздил суд аж на 20 дней пыток, то во второй, совершенно не зная, чем все это кончится, все-таки нагло предложила: «А может быть, будем договариваться?». Договаривался персонал тюремного отделения ХОТЕЛ: помнили ведь, как год назад я извозила их фейсами об тейбл на судилище. Хотя меня и приговорили (этот суд натаскан на дурдомовские дела, а потому дела товарищей психов штампует, не читая), они все-таки испытали со мной на суде мало приятных минут. Вдобавок, не были уверены, что «Мосгорштамп» наплюет на мою кассационную жалобу, в которой было четкое указание на подлог: не имевшее места комиссионное освидетельствование. Наплевал, конечно. Я-то считаю неоказание медицинской помощи самым настоящим доведением до суицида (примерно так же считал заслуженный юрист СССР и России Бородин, написавший комментарии в том числе и к ст. 110 УК), но прокуратура «почему-то» имела другое мнение.
Ритуал выписки из этого заведения прописан четко: больной сдается с рук на руки родственникам, и уж совсем нетрудно догадаться, КОМУ сдали меня. В машине племянник бешено ругался, хотя я и не очень понимала, по какому поводу: у меня ведь даже не было сил что-нибудь провещать. И все приговаривал: «Сейчас развернусь и поеду сдавать обратно!». И действительно развернулся, только проследовал не обратно, а съехал с шоссе к какой-то богом забытой автозаправке, выволок меня с сумкой на асфальт (без денег, без мобильника – в заведении такие излишества, конечно, запрещались), немного порвал на мне спортивный костюм и стал отъезжать. Тут закричала и заплакала его жена и умолила его все-таки отвезти меня домой. Позже до меня дошел смысл этого действа: наверняка не простил мне, что выжила. Похоже, в реанимации Склифа ему говорили, что прогноз не очень хорош, а ведь глаз на мою квартиру (т.е. юридически уже не мою) был давно положен. При второй «эвакуации» казнь была помягче, хотя – кому как. Пресловутый корпус был не меньше, чем в километре от проходной, а я могу пройти на своих ногах метров 20, при этом палочку мне никто не передал, но даже и с ней было бы нелегко. Племянник и не пытался въехать на территорию, и меня потащили под проливным дождем. Но дождь – мелочи по сравнению с тем, что творилось с ногами. Потом я почти трое суток не могла ходить по квартире, а с божьей помощью переползала от дивана до самых актуальных ее точек.
Про дальнейшие приключения писать неинтересно. Последнее «дело» было полтора года назад (описания их подвигов уже хватит), но только в конце 2011-го года я наконец отелилась подать в суд на расторжение договора. Иск мне дважды возвращали, и вот вчера я подала его в третий раз, с исправлением всех «недостатков». А три дня назад объявилась племянница, с которой и у племянника, и у меня были давно порваны отношения (интересная вообще семейка по линии их отца, который почил в бозе 2 недели назад: всё между всеми порвано). Деду (так мы его звали) я давно простила все грехи, которых было предостаточно: к старости он очень очеловечился и был пронзительно беззащитен. Племянница заехала на секунду – только закинуть одну вещь, которую я давала Деду, но вдруг оказала мне честь выпить чашечку кофе. За этой-то чашечкой и выяснилась вся подноготная, о которой я только догадывалась. Первоначально пресловутый договор планировался с племянницей, и вдруг в один прекрасный день ее муж (человек весьма «лирический») просто открытым текстом по телефону послал меня по известному адресу. И вот, причина «посылки» всплыла: оказывается, племянник еще 4 года назад заявил, что если договор будет заключен не с ним, он устроит мне недееспособность. А племяннице, понятно, не хотелось ввязываться в эту историю. Тогда этот план осуществить было труднее, а теперь – зеленая улица: и в милейшем заведении пребывала, и шизоидный диагноз проштампован, и обжаловать его некуда.
Не один год я бороздила интеренетские пространства (и не только их) с целью обнаружить НЕЗАВИСИМУЮ психиатрическую экспертизу, которую можно пройти по собственной инициативе (нормальных-то экспертов бояться мне нечего). Теперь могу сообщить с полной уверенностью: нет у нас такой – «проэкспертироваться» можно только по направлению суда или следствия, и не иначе. Особого напряжения извилин не потребовалось, чтобы установить: судья уже куплен. С этим судьей мне привелось познакомиться раньше, и вопросов к нему не осталось.
Я НЕ ДАМСЯ ЖИВОЙ на экспертизу, которую назначит сей судья: приемами самообороны владею, хотя средства теперь уже хилые (обыкновенный электрошокер, но полноценный – не пугач для собак). Изменив своим правилам, «постучалась» в 3 двери, где могли бы хоть как-то помочь, но эти двери перед сложными ситуациями захлопываются. Вариант «прощай, свобода» для меня исключен по определению. Предпочту другой – «прощай, жизнь»!
Дел не доделано много, но важнейших – два. Первое: не пристроен мой страшный бандит-кот по имени Благородный дон Румата. Не могу допустить, чтобы он погиб!!! Второе: не дописала одну престраннейшую штуку, которая была бы интересна не всем, но некоторым. Значит, не суждено. Но важнее – мое черное хулиганское, ласковое сокровище. При жизни ни под каким видом не отдам, но хочу «завещать». Хочу, чтобы в день моей смерти его взял человек, которому можно доверять на 100%. Нашелся бы такой – не пожалел бы: хотя Румата – порядочный бандит, он будет предан, как самый настоящий пес!
P.S. Написала это двое суток назад, но какой-то темной силе не захотелось, чтобы это было заброшено в «паутину». Сначала вирус заглючил компьютер так, что компьютерщик пахал несколько часов, потом мышь приказала долго жить. За это время мне стало ясно: опоздала. Уже почти не встаю, неделю не работаю, а от существования без любимой работы отказываюсь. И ее придется потерять: бесконечно заменять меня не могут. И когда наедут «танки» - тоже непредсказуемо…
http://echo.msk.ru/doc/866316-echo.h
Да, неглуп, наверное, г-н Колокольцев: не разъясняет прямо так, в лоб, что нельзя бить журналистов, потому как они выполняют нужную и важную для общества работу. Нет, доблестным правоохранителям нельзя только игнорировать их журналистские удостоверения, но уж тут не требуется особого напряжения извилин, чтобы прочесть «между строк»: сказано-то вполне доходчиво.
Правильно, и я бы первая защищала права журналистов, а потом уже и остальных, только интересно, как это назвать – милицейской логикой? Сдается мне, что она не столько милицейская, сколько «вертикальная». Ведь правила бития по понятиям одинаковы и для, прошу прощения, полиции, и для всех, кто повыше. Вот, мол, Васю бить по голове нельзя: он и его команда – люди общественно-полезные, а Петю и его команду можно – они ничего такого полезного не делают. Значит, и побьем, и посадим, если что-нибудь не понравится. Вот оно, классическое «Разделяй и властвуй»! С журналистами чуток переборщили – так защитим!.. впрочем, в известных пределах, ненадолго и избирательно. А остальным, понятное дело, «закон».
Вбросы в переносные и стационарные урны – прием старый, пожалуй, как вся Совдепия, но сейчас, похоже, особенно заморачиваться вбросами никто не будет: есть способы попроще. Еще по выборам четырехлетней давности известны случаи вбросов прямо в подъезде, на выходе (а чего стесняться?), и даже урны со съемным дном были, правда, не только переносные, но и не посредственно на участках. Но прогресс, известное дело, остановить невозможно.
В газету «Ведомости» просочилась информация, что «заместитель мэра Москвы по вопросам ЖКХ и благоустройства Петр Бирюков установил начальникам районных центров соцзащиты «план по голосам» за Владимира Путина за счет инвалидов и стариков, которые будут голосовать на дому». Власти, естественно, это опровергают – ну еще бы они подтвердили, что есть такое дело! И технология упростится: вбросить-то в урну все-таки можно ограниченное количество бумажек, зато в машине будет спокойно лежать другая урна с голосами… догадайтесь с третьей попытки – за кого! И сам сценарий давно расписан как по нотам: приедут заботливые люди с духоподъемным приветствием и пальчиком ткнут инвалиду, где поставить галочку. А как же: если инвалид или пожилой человек, то просто обязан быть как минимум полуслепым – надо ведь позаботиться, чтобы не ошибся в своем искреннем волеизъявлении!
А теперь немножко пофантазируем
Наверное, это у меня профессиональная деформация: как бывший научный работник (к сожалению – бывший: с наукой давно уже разлучила болезнь и инвалидность) я привыкла, видя несколько необъяснимых явлений, мысленно выстраивать их в ряд и анализировать – а не уложатся ли они, часом, в одну концепцию и нет ли у них единого корня. И вот они, эти «необъяснимые» (повторяю, это только предположения):
1. Куда делись поликлинические врачи? Не утверждаю, что это таинственное исчезновение было везде, но в моей поликлинике оно было. 21-го, кажется, февраля я совсем заболела и попыталась вызвать своего участкового терапевта. Операция не удалась. В отделе помощи на дому мне сказали, что «у нее дежурство, она уехала на вызовы на другой конец Москвы», при этом напомнили, что «всего-то в поликлинике осталось четыре с половиной врача». С какого, извините, бодуна? Если предположить, что ее не услали на какие-нибудь предвыборные мероприятия (почва для таких подозрений – см. п. 4), то куда делись врачи из той таинственной далекой поликлиники, куда ее занесло?
2. Куда делись бесплатные лекарства для льготников в аптечном пункте поликлиники? Что они отчаянно распиливаются – это известно давно, но теперь ведь решили вообще ничего не выдавать! Опять-таки, я говорю о своей поликлинике – очень возможно, что в других местах такого не произошло. Теперь здесь от каждого инвалида требуют справку из пенсионного фонда, что он не отказывался от льгот. Интересно, а кто мешает им самим справиться в пенсионном фонде, кто отказывался, а кто нет? За что медстатистики зарплату получают? Нажала – сослались на приказ Минсоцздрава, при этом переврали его номер, а прочих выходных данных не выдали. Нажала еще – и вот он, этот приказ, у меня в компьютере, только там нет ни намека ни на какую подобную справку. Но я ведь не для себя одной учинила такое разыскное действо (это было бы скучно), а как оповестить других людей, которых водят за нос? Где взять список льготников хотя бы своей же поликлиники? И ведь приказ этот – аж от 2004 г., а теперь вот, как мне сказал врач, администрация «решила выполнять». Ну как тут кляузнице и склочнице не заподозрить, что лекарственные денежки ушли куда-то не по назначению? И если это оказалось бы действительно так, то догадаться о «направлении ухода» будет совсем уж нетрудно.
3. Точно так же почти дораспилили и социальное такси. И раньше-то его надо было заказывать за три недели (не издевательство?!), но теперь телефон заказа ушел в полную несознаку – я прорвалась случайно, когда уже просто так, без всяких надежд, зачем-то еще раз набрала номер. 11 января, когда несознанки еще не было, мне сообщили, что на январь машин уже нет, а на февраль еще нет, а потом я услышала загадочную фразу: «Машины ушли». Я созналась в своей тупости и попросила перевести на русский. Мне как-то невнятно пробормотали, что ушел один подрядчик, потом другой, потом третий… Не сомневаюсь, что действительно ушли, только КУДА?!
4. И вот венец: воистину, неисповедимы пути интернетские! Ищешь что-то одно, а нападешь на другое, и в этом и другом и есть ох какая интересность! Вот он – приказ Департамента здравоохранения Москвы «О подготовке и проведении выборов депутатов в Государственную Думу» за N 557 от 20 июня 2011 г. План, видите ли, мероприятий. Ну, есть там кое-что рациональное, как то: организация подъездных путей к местам голосования, помощь лицам с ограниченными возможностями на участках, но остальное – чудеса в решете! «Подготовка и распространение в городских и местных СМИ информационных материалов о деятельности Правительства Москвы и Департамента» - это при чем же здесь выборы? «Обеспечить в день выборов голосование работающего персонала по открепительным талонам» - вот оно: известно же, что «помогают голосовать» не только сотрудникам, работающим в день выборов, а уж об этих открепительных в голос кричит вся Россия. «Сбор информации о ходе проведения мероприятий с 8.00 до 22.00 - каждые три часа, при возникновении ЧС незамедлительно». А я-то по наивности думала, что эту самую информацию должны собирать избиркомы. И что, МЧС в отпуск ушло полным составом?
Что сей уважаемый Департамент занимается отнюдь не здравоохранением – это я давно познала на собственной шкуре, а теперь вот нарисовалось одно из его подлинных призваний.
Какая-же складывается картиночка? Давно известно, что учителя «ушли на фронт» (при этом далеко не все – добровольцами), но туда же ушла и вся медицина, и угодливая «Почта России» (недавно оштрафованная за нарушение сроков доставки корреспонденции и выдававшая пенсионерам кредиты под какой-то совершенно бешеный процент), и студентов транспортных ВУЗов под угрозой исключения заставляют голосовать за Путина (наверняка не только транспортных, просто я о других этого достоверно не знаю).
Собратья по разуму, если вы согласны, что надо попытаться хоть частично отсечь этот источник махинаций, распространите, пожалуйста, мое или напишите свое обращение к тем, кто собрался голосовать на дому. Очень хорошо бы раскидать еще и по почтовым ящикам, что я бы и сделала в своем и в соседнем доме, но я не только дефилирую почти исключительно по своей квартире, но в данный момент валяюсь с температурой и дописываю это из последних сил. Вот мое «воззвание»:
Уважаемые инвалиды, бабушки и дедушки!
Вы, конечно, уже подписали заявление о голосовании на дому, бланк которого принес вам социальный работник? Подумайте: действительно ли вы этого хотите? Ведь ваши голоса с гарантией уйдут кандидату номер один, т.е. В.В. Путину. Если желаете голосовать за него, нет проблем, а если все-таки не хочется, почувствуйте себя наконец гражданами, а не подданными, откажитесь от участия в этой махинации: исследователи уже давно установили, что будут и вбросы бюллетеней, и полные подмены переносных урн, которые придут к вам домой, за вашими голосами. Еще многим из вас эдак ненавязчиво предложат голосовать за Путина – уже есть такая разнарядка московской Мэрии (сообщите, если я окажусь неправа). Вас все это не оскорбляет? Не оскорбляет вообще отношение государства к вам (нищенская пенсия, убогое жилье, отсутствие здравоохранения и социальной защиты и, наконец, полное бесправие)? Если не оскорбляет, выбирайте ту власть, какую имеете сегодня: это проще всего. Только не надо старой отговорки «Один мой голос ничего не решает». Решает, и даже очень! Если так скажут миллионы россиян, как вы думаете – это не повлияет на расклад голосов?
Итак, еще не поздно отказаться от голосования на дому. Для этого нужно хотя бы накануне выборов (а лучше пораньше) позвонить в свою участковую избирательную комиссию и сообщить, что передумали. Попросите социального работника найти телефон вашего избирательного участка, а еще быстрее его наверняка найдут ваши дети и внуки, у которых есть доступ в интернет. Помните: у вас есть избирательное ПРАВО, но не обязанность: как воспрепятствование голосованию, так и принуждение к нему наказуемы по закону.
Так что же делать, если вас все-таки принуждают голосовать, тем более – за определенного кандидата? Звоните на Горячую линию ассоциации «Голос»: 8-800-33-333-50 или шлите туда SMS: 9-925-00-333-56, в редакцию радио «Эхо Москвы»: 695-92-92, 695-91-10 или «Новой газеты»: 623-68-88, в офис, например, партии «Яблоко»: 780-30-10. Есть много мест, где не пройдут мимо таких возмутительных махинаций. Бояться нечего: сообщения о нарушениях – вполне законное дело. А можете написать мне по электронной почте (или попросить детей, внуков написать): grammaconsul@yandex.ru, отвечу обязательно! Никакие ваши данные без вашего разрешения разглашаться не будут. Этот адрес работает, а в ответ на ваше письмо я сообщу и свое имя – познакомимся. Я не представляю никакую организацию – я такой же инвалид, как и вы, и я не буду участвовать в этом грязном деле: поеду на такси голосовать на участке.
Заранее спасибо единомышленникам, которые откликнутся!
Вынуждена, хотя и не особенно хочется:
я разместила ее в сети, требующей регистрации,
поэтому неудобно давать на нее ссылку.
***
Случается, что человек самим фактом своей смерти совершает настоящий переворот в системе нашего государственного абсурда и ленивых зверств. Так было с убитым в «Бутырке» юристом Сергеем Магнитским, всколыхнувшим всю систему исполнения наказаний. От этого, конечно, не легче ни самому Сергею, ни оставшимся его близким, но легче будет, как ни кощунственно это говорить, многим обитателям этого и ему подобных благословенных заведений.
Я и в мыслях не держу произвести взрыв такого же масштаба, и тем не менее планирую показательную смерть. Свою собственную – не убийство. Не потому, что мне так хочется – я предпочла бы еще пожить (несмотря на солидный возраст, были некоторые интересные планы), но такого варианта мне просто не оставила наша родная бесплатная медицина. Как знать, может быть, хоть что-то всколыхнется и после меня в нашей бесконечно бюрократизированной и коррумпированной системе здравоохранения.
Я напилась всякой дряни, чтобы искусственно сбить температуру и все-таки дописать наконец пару своих простеньких историй (а сколько их еще в моей «коллекции» - и своих, и чужих!), потому что без этого «допинга» просто не могу больше 20 минут подряд сидеть за компьютером.
Не буду подробно излагать все, что проделывала со мной районная поликлиника № 77 (Москва, ул. Цандера) за 14 лет этого приятного знакомства – начну с прошлой весны. Вообще я инвалид II группы с таким букетом хронических болезней, что без выписок никто и не поверит, но в прошлом мае в этот букет гармонично влилась еще одна, сопровождавшаяся невыносимыми болями. На устные и письменные просьбы о консультации соответствующего специалиста поликлиника долго не реагировала (дождалась я его только в августе, и оказался это такой с позволения сказать специалист, что уж лучше бы вообще не приходил). И давно уже было известно, в какой именно одной-единственной больнице Москвы (ГКБ № 50) мне могут оказать реальную помощь, и ничего сверхъестественного не было бы в направлении меня туда (там принимают жителей моего округа), и передавались соответствующие многочисленные устные и письменные просьбы и требования администрации поликлиники, но они не изволили оторвать свои зады от мягкого кресла и совершить хоть малейшее телодвижение – извините, в данном случае политкорректнее выразиться не могу. Если они там могут направлять больного в больницу по профилю заболевания только через Департамент здравоохранения, то именно это и следовало и сделать, только зачем, если в кресле сидеть без проблем все-таки мягче? И вызывались на последние копейки частные специалисты и УЗИ на дом, и месяцами кололи меня обезболивающими препаратами (не поликлиника колола – своими силами), но без больницы в конечном итоге было не обойтись. Ну а поликлинике было удобнее отбодать меня полечиться в некую 33-ю медсанчасть (что у платформы «Яуза»), как оно и было сделано. Туда без проблем направляют всех и каждого, раздают талоны на госпитализацию направо и налево, потому что нормальные люди, как оказалось, знают, чего стоит эта медсанчасть, а я вот в данном вопросе к числу нормальных как раз не принадлежала. Там мне делали капельницы какого-то обезболивающего (какого, так и не сказали), но светлой мысли обследовать и установить правильные диагнозы как-то не возникло. Уролог пришел накануне выписки, разговаривал со мной не более полутора минут, объявил диагнозы и лечить хронический пиелонефртит посоветовал… грелкой.
В ночь с 29 на 30 августа 2009 г. дело было сделано: не выдержав больше этой адской боли, я попыталась покончить с собой, и кто бы только знал, что выпитой дозы будет мало, что откачают в Склифе? А зачем было откачивать? За тем, чтобы потом за попытку самоубийства, до которой я была доведена, меня на 20 суток пригвоздили к психбольнице тюремного типа? Для этого, ей богу, не стоило! Но когда-то выписывать меня все-таки пришлось и оттуда, и сделано было это не иначе как через комиссию под руководством профессора, дабы нижним «чинам» на всякий случай ни за что не отвечать. После этой комиссии подкатилась ко мне одна дама из администрации и непосредственно спросила: «Ирина Юрьевна, будете жаловаться на нас?», на что я так же непосредственно ответила: «Буду». Соврала, между прочим: куда жаловаться? Кому? На основании каких фактов? ГДЕ в дурдоме хоть один свидетель того, что у меня там отобрали и ингаляторы, и глазные капли, и палочку, без которой передвигаться по этому отвратительному коридору – выше моих сил? Но ничего, наш человек издавна все мог – смогла и я, а уж боль в ногах при этих передвижениях – проблема моя сугубо личная.
И вот до сих пор скитаются мои дела по судам и прокуратурам, и нет надежды дожить не то чтобы до правосудия – хотя бы до законченного, оформленного кривосудия (чтобы, как сказал Петр I, «дурь каждого всем видна была»): я только позавчера из очередной больницы, практически с приговором, и уже почти не встаю, но все-таки надо взять себя в зубы и дописать. Ну а в нужную мне тогда больницу я попала вместо мая в октябре, и в основном своими усилиями (т.е. через составление акта о неоказании медицинской помощи), и там действительно все диагнозы подтвердились, обострение болезни было снято, и стало можно жить дальше… Если бы знать, что недолго, можно было бы так уж не стараться…
Очередная беда (хотя отнюдь не новая) пришла незадолго до Нового года: после трех простуд подряд обострилось хроническое заболевание горла, а участковый врач (впервые за многие годы знакомства с поликлиникой № 77 на участке появился хороший и честный терапевт) была в отпуске, во время которого надолго заболела, а теперь услана на учебу до конца мая, а с ней – и последняя моя надежда на спасение. Какие только экземпляры ни приходили из поликлиники на вызовы, каких только глупостей ни говорили, каких вредностей ни прописывали – все что угодно, кроме нормального обследования горла, а ведь в свое время предупреждали меня в частной клинике: точно как часы повторить обследование в январе ПРОШЛОГО еще года, но денег на это не было и теперь уже с гарантией не будет никогда. И ведь все эти выписки положены на стол в поликлинику – как горох об стенку.
На этом и прервалось мое писание этих заметок: загремела в очередную больницу (ГКБ № 11) с астматическим приступом – а что еще может быть с астматиком, если больное горло так долго и упорно не лечить? И хорошо еще, что загремела без лишних мук: только с понедельника должны были начаться очередные аппаратные игры поликлиники с больницей, чтобы в порядке великого одолжения пристроить меня туда на эндоскопию гортани, но скорая увезла в ночь с воскресенья на понедельник.
И вот я уже дома с приговором: еще не завтра, но уже пора срочно бежать на Каширку… Постойте, «бегаю»-то я давно уже только по собственной квартире, и вовсе не так быстро, а по отделению в больнице – еще гораздо медленнее и труднее. И направление какое-то туда криво нарисовали, но… по непроверенным пока до конца данным (а как можно было проверить, попав домой в пятницу во второй половине дня?), в этом онкоцентре нет ЛОР-отделения. Вот и не поеду я никуда, даже если энтузиасты подкатят мне пять лимузинов: достаточно медицина затыкала меня, мягко скажем, не по адресу, а умирать мне как-то сподручнее в своих стенах. Когда еще в больнице начинающий доктор-ординатор бодро рассказывал мне, что надо побороться, я спросила его: «Доктор, а Вам не приходит в голову, что, когда жизнь начинает ограничиваться только борьбой за оную, она теряет смысл?», но он этого не находил. Что ж, у каждого свой опыт и свое видение.
А что творится теперь в этой 11-й больнице, в которой мне в свое время спасли жизнь (в далеком прошлом те времена) и о которой я не уставала давать восторженные отзывы! Скорая на минуточку забыла предупредить, что в отделении нет мест и что запихнут меня на двое суток в изолятор в приемном отделении, где умирай - не умирай – не помогут! Основной вопрос заведующей приемным отделением на утро был: «Давно у вас проблемы с алкоголем?». Я вытаращила глаза:
- Какие проблемы? С каким алкоголем?
- А как же, на вас ведь принимавший врач составил акт о том, что вы находились в состоянии алкогольного опьянения!
Позже выяснилось, что меня с кем-то перепутали. Но в таких случаях у цивилизованных людей кто-то принято хотя бы извиняться, но нет – никого не осенила подобная мысль… Ну а когда под капельницей мне стало плохо, заботливая сестричка быстро все поняла и сняла ее. Я дотащилась через коридор до дежурного врача и попросила измерить давление, потому что голова буквально разрывалась, на что получила ответ:
- Сейчас вызову вашего доктора – он должен обязательно зафиксировать в истории болезни.
Мои объяснения, что дескать не фиксировать надо, а оказать помощь, как-то не особенно поняли, а доктора этого я ждала часа три.
Когда наконец перевели в отделение, сделали эндоскопию и все стало ясно, я, конечно, стала на следующий же день выписываться – смысла там находиться больше не было, а этих больниц я прошла за один последний год столько, что от одного вида их в глазах плывет. Накануне выписки трижды переспросила лечащего врача, могу ли заказывать машину на час дня, все ли будет готово, и он заверил, что да. А без четверти час прибежал и погнал на функцию внешнего дыхания (за пять дней другого времечка не выбрал) – а как же: астматик, значит, надо отчитаться по всей форме. И, невзирая на мои трудности с ходьбой, поволок меня по бесконечным лифтам и коридорам. А когда мне на мобильный позвонил водитель сообщить, что он подъехал и ждет, в кабинете функциональной диагностики на меня бешено заорали, чтобы не мешала работать. А дорогой доктор после этого всего еще заставил писать расписку, что выписываюсь по собственному желанию, да еще и по семейным обстоятельствам, да еще и претензий к медперсоналу не имею. И, хотя и я не привыкла писать и подписывать чушь, но тут подписала: если бы меня без малейшего толку промариновали там еще и выходные, я бы, наверное, сошла с ума.
Ну и хватит, лечитесь, господа, сами. Я свою жизнь прожила. Прожила хотя и безумно трудно, но интересно, и об основных сделанных и случившихся со мной вещах не жалею. Кое-что сделала в свое время в науке, кое-что писала, любила и меня любили, немножко посмотрела свет (больше «наш», меньше «их») – чего же мне еще? А сейчас еще и как по мановению волшебной палочки вдруг немножко «реанимировалась» и, кажется, смогу все это дописать.
В редакции я оставляю координаты живого и вменяемого свидетеля всех этих медицинских эпопей, который засвидетельствует, что ничего из них я не выдумала, да и рассказала-то здесь хорошо если 50-ю часть.
Пришло время назвать имена героев – в первую очередь поликлиники № 77: зам. главврача Лакия, которая фактически заправляет там всеми делами, первая сталкивательница меня в гроб вот уже несколько лет как; главврач Короткевич – эта и вообще по совместительству муниципальный советник района, и ей, кажется, немножко не до больных. Я не поддерживаю усиленно поставляемые мне сплетни, что не очень-то медицинскими делами озабочена администрация поликлиники, т.к. не держу в руках доказательств, но немало наслышана, «навидена» и им верю, а уж проверять и делать оргвыводы – не моя обязанность; мне бы умереть достойно, никого не мучая, не став отвратительной самой себе и без лишних унижений. Вся эта в меру напряженная жизнь администрации поликлиники проштамповывается начальником Управления здравоохранения СВАО Гришан, а «под ней» сидит главный специалист (так и не поняла, по какой такой части) Кузнецова – мастер отписок, которых я уже получила от нее несколько штук.
Есть в этой поликлинике и действительно человеческие врачи – участковый терапевт Н.Ж. Жургунова и ортоларинголог Р.С. Васильева (низкий им поклон), которые до последнего пытались помочь и так, и эдак и даже сделали мне направление на консультацию в Боткинскую больницу. Только не могли они, конечно, знать, что Боткинская – больница слишком высокого полета и всякие там с улицы вроде меня им вовсе ни за чем. ТАК осмотреть меня, как осмотрели там, могли и в поликлинике (а через полтора двора доставили бы меня все-таки легче, чем через полгорода), незачем было так далеко ездить «за примером». Поставили на бумажке штампик «Справка об отказе в госпитализации», диагнозы и лекарства написали нечитабельно и отправили с миром лечиться по месту жительства. Не госпитализация их мне была нужна, а эндоскопия с биопсией, но меня даже фониатр осмотреть не изволил, как было обещано.
Я далека от причудливой идеи, что именно меня коварные «белые халаты» в поликлинике вознамерились убить, хотя действительно – давно не любили, потому что я всегда умела требовать своих прав. А уж после всей описанной эпопеи, когда я подала заявление в прокуратуру – о чем там вообще говорить?! И еще, сложных больных они не любят: если у человека больше двух-трех хронических заболеваний, то будут расчленять его, пока не добьют, а уж чтобы там сесть и слегка подумать…
Мое место 31 марта – на Триумфальной площади, вместе с порядочными людьми России, а я в этот день буду в лучшем случае еще валяться на своем диване, а в худшем – уже в другом «отсеке действительности». Место моего сайта (где мне ЕСТЬ что сказать, да и другим собиралась предоставить там слово) – на определенном домене интернета, но вы, господа здравоохранители, не поинтересовались, так ли мне хочется дотряхивать последнее содержимое кошелька (а ведь уже и ни на действительно нужные лекарства, ни на еду в нем не осталось) на путешествие в Боткинскую и на закупку того, что мне там понапрописали (а от этого «того» температура полезла еще чуть выше), а потому на дизайн и прочие технические нужды сайта не осталось ни копейки, да все равно и не успеть уже.
Впрочем, я-то морально готова и не боюсь, только надо успеть все это опубликовать. Не для себя (мне самой уже не нужно), а исключительно для того, чтобы бюрократам от медицины стало хотя бы чуть менее сподручно убивать сотни других таких же.
Политзаключенный Игорь Сутягин, с которым я уже 10 лет переписываюсь, по «разверстке» наших доблестных чекистов отбывающий 11-й год в местах весьма отдаленных за преступление, к которому и близко не лежал, так и написал в одном из своих рассказов: «Люди, не молчите!». Так и я заклинаю: «Журналисты, не молчите – постарайтесь сделать так, чтобы медицинские бюрократы потеряли хоть часть своей «зеленой улицы» и индульгенцию на убийство при полном санкционировании властями их лени!».
Прошу прощения за шероховатости и возможные опечатки – вот, дописала, сцепив зубы, и уже не до редактирования. И если это поможет хотя бы десятку человек, которых не посмеют добивать так же гармонично и комфортно, как меня, это будет значить, что и моя смерть принесет кому-то пользу, хотя в глубине души все еще сидит крамольная мысль, что рождалась я, может быть, не только за этим…
Ирина Алексеева
29 марта 2010
Размещено: http://www.upself.ru/article/73938
Нет, ей-богу, с того дня, когда Навальный пошел на «Русский марш», я ощутила в себе некоторые шизофренические симптомы (не уверена, что только я): два Навальных у меня упорно отказывались устаканиться в одном. До этого я поддерживала Навального стопроцентно, была уверена, что он делает благородное дело, и переводила мелкие деньги на его «РосПил».
Долго ждала его объяснений по части национализма, но так и дождалась, вернее, читала какие-то очень путанные. Прочла подписанный им «Манифест». Что-то элементарно и давно известно, с чем-то, напротив, не могу согласиться. Если говорить о том, чем должна стать Россия, то при чем тут составляющие ее нации? Все время крутится в голове вопрос: по недомыслию они притянуты сюда за уши или намеренно? Нет, не верю я в кашу в голове Навального – голова-то ведь качественная!
Ну не получится у нас так, как в Америке, куда все, по существу «понаехали»: на вопрос “Nation?” не задумываясь, отвечают: “American”. А уж кто ты по крови, American (итальянец, китаец или русский) – этот вопрос всплывет в двадцатую очередь, да и то, если возникнет на то особая тема. У нас история другая. В Российскую империю на разных этапах вливались разные народы и только совсем немногие выливались. И с какой это стати мы должны быть озабочены бережной охраной и экспансией русского языка, а на остальные плевать?
Если национальная теория Навального все-таки стройная и системная (а я ее так и не увидела), то надо бы подумать – на какую почву она брошена. На почву фанатов-«манежников»? Им только крикни: «За русских!», а они сразу же подхватят: «Айда бить «черных»!».
С нетерпением жду продолжения дискуссии, если оно будет, но для себя предварительный итог мне уже ясен: не пойду голосовать за Навального, если вдруг сложится такая сказочная ситуация, что на президентских выборах выдвинутся все кандидаты, которых хотят видеть многие.
Б. Акунин на видео в блоге А. Плющева: «Я иду, потому что не хочу весь остаток жизни стыдиться и угрызаться из-за того, что не пошел».
http://plushev.com/2011/12/20/10825/?ut
Ну и что к этому добавить? Я тоже не хочу! Есть подвид «мавров», которых в народе называют по-разному: кто-то максималистами, кто-то клиническими идиотами, кто-то и похуже (лексические возможности не ограничены).
У Акунина есть выбор (хотя на самом деле у таких людей его нет). У меня нет выбора, хотя на самом деле выбор есть всегда…
Происходит какая-то чушь: когда мой народ начал наконец становиться народом, у меня наступил логический конец. Между тем, все вполне объяснимо: люди вышли в оффлайн, а я опять оказалась за боротом. Хотела вытащить туда душу и голову, не думая о том, куда денутся непригодные для передвижения ноги? Да нет, конечно, потому и понимала: смысл от меня уходит.
Кому придет в голову человека за это судить? Да вот мне же. Потому что это и меня спрашивал Александр Галич в «Петербургском романсе»:
«Можешь выйти на площадь? Смеешь выйти на площадь в тот назначенный час?». И я отвечала: «Смею!»… Обманула?..
В августе 91-го шла к Белому дому (далеко ли там было с Кутузовского?)… Но не дошла, почти свалилась: мозговое и периферическое кровообращение уже выкидывало коленца после травмы, хотя такие, как сейчас, еще не снились.
Счастье, когда таких людей вдруг оказывается много: тех, кому осточертело, кто возмутился, вышел и показал… Рада за них, за нас, но мало кто имеет представление, каково это – действовать почти всегда одному. Я ведь в свое время одна отказалась от распределения в КГБ после университета – никто за спиной не стоял, свои поддерживали издали, иначе в те времена было невозможно. За это (да и другие «грешки» водились) со мной расплатилась по полной программе: вышвырнули с родной кафедры (но не из науки: даже дали закончить аспирантуру и защититься – просто хотели провести эту спецоперацию тихо). 13 лет, до самого ухода на инвалидность, ошивалась черт-те в каком изгнании, хотя и в должности старшего научного. Занималась, как ни смешно, именно наукой. Если бы знать, что через два месяца развалится СССР – может быть, и не уходила бы, поборолась бы с болезнью еще… На русский «авось»…
Тогда, после 91-го, я, к своему удивлению, все-таки не оказалась на свалке: партия «Демократический выбор России», начиная с учредительного съезда, работа в газете (впоследствии скурвившейся и потому покинутой мной), партия «Либеральная Россия»… Такой не было ни до, ни после. Наверное, еще и по теперешним меркам она остается партией послезавтрашнего дня, и нет оснований надеяться на что-то подобное в обозримом будущем…
Примерно после середины 90-х, как я считаю, нас всех начало постепенно накрывать. С начала миллениума наступила кромешная тьма (так, по крайней мере, видится мне). Кто-то боролся и погиб, кто-то сопротивлялся тихо и уцелел, большинство согласилось, что и страшно… 10 декабря началась либо победа над этим согласием, либо всплеск, который ничем не кончится: выдержит ли народ на длинной дистанции, не начнет ли оппозиция снова выяснять отношения в качестве самоцели, не погрязнет ли в дележке власти? Да и стал ли этот народ единым так быстро, не распадется ли опять на страты, не способные к взаимопониманию? Хочу думать, что это не Тунгусский метеорит случайно врезался в площадь, что «процесс пошел»…
Люди выйдут еще и вчерашними уже не будут в любом случае… А я? Прикажете вспоминать былые «подвиги» и «приключения» и на том успокоиться? Увольте! Уже слышу возмущенные вопросы (если вдруг кто-то вообще это прочтет): какие, собственно, претензии? К кому? Кто должен был доставить тебя на площадь и обратно в голубом вертолете? В том-то и дело, что никто ничего не должен. Почему и при каких обстоятельствах «свои крысы» бежали с корабля – это уже другая история (да я никогда и не плыла с ними действительно на одном корабле); все «не-крысы» и «не-сбежавшие» - по злой иронии судьбы очень далеко. Об умерших не говорю: были бы живы – все было бы очень по-другому. … Собратья по виртуальному разуму? Не надо слишком многого от них хотеть: история (в том числе история менталитета) есть такая, какая она есть – уже и тогда хорошо, когда ее не переписывают. Это начиналось еще с 17-го года: за «планов наших громадьём» исчезали, постепенно растворялись «всякие неправильные». Люди стали народом – нельзя требовать, чтобы они срочно стали еще и волшебниками, сверхчуткими струнами. Не можешь идти в правильной колонне – двигайся по собственной траектории как знаешь.
Перед этим самым фарсом я все-таки вступила в проект «Гражданин наблюдатель», хотя никаким наблюдателем быть, конечно, не могла. Спросила, могу ли чем-то другим быть полезна, и оказалось, что могу: предложили заняться аналитической работой по нарушениям на участках по материалам, которые мне вышлют по окончании спектакля. Согласилась и ждала, но «Гражданин» канул в Лету. Не знаю, может быть, изменилась тактика или какие-то еще обстоятельства, но ведь мог же человек ответить на два моих э-мейла, где я напомнила, что, дескать, готова и жду? Сообщество в LiveJournal выглядит вполне живым, есть интересная информация от наблюдателей. Только вот всякие там аналитики (они же сетевые хомячки) ни за чем не понадобились. А я, между прочим, в больницу не легла из-за этого: обещано – должно быть сделано. Оно, кстати, и вышло к лучшему: при подробной «разборке» выяснилось, что там не собирались выполнять назначения НИИ неврологии – так, методом тыка, прокапали бы какие попало капельницы и состряпали тупо-знакомую выписку. Спасибо, в этом «санатории» отдыхайте сами, а у меня здесь все-таки работа и прочее – ТАМ отдохну.
Оставалось сделать только одну мелочь: проголосовать лично – поработать «Гражданином избирателем». Не дождались от меня подписи на знакомой «простыне», которую всегда перед выборами подсовывают инвалидам – заявлении о голосовании на дому. Не участвую я в этих махинациях с переносными урнами. Заказала такси и в весьма мутном состоянии прогулялась на участок (благо, было кому проводить). Убедилась, что в списках меня не похоронили, хотя еще в прошлом году похоронило соседское сарафанное радио, выразила недоумение по поводу «голых» кабинок, прикрывающих только голову и плечи избирателя с трех сторон, по поводу печатей на урнах, которых в пределах видимости не обнаруживалось, ну и, наконец, позаботилась о том, чтобы мой голос не достался ЕДРу.
Вот и все, мавр сделал свое дело… Народ выйдет снова, совсем скоро… А я?! Век живи – век учись: никогда не приходило в голову, что вся прожитая жизнь может вдруг, в одночасье, задним числом потерять смысл, всю свою внутреннюю логику. Прошлое казалось неприкосновенным, но оказалось, что не так. Только я ведь не автобиографию здесь пишу, иначе все выглядело бы гораздо более понятно и рельефно.
Что же – так и не выйти? Вообще НИКУДА? Или совсем уж по-дурацки, если все-таки как-до удастся преодолеть 20 метров и не грянет сильный мороз, выползти из дома, надежно упрятанного в глубине двора, на обычную улицу? На улицу, где никто ничего не хочет сказать или показать, где люди просто идут в магазины, в банки или в злачные места? С белой лентой? Да кто ее вообще заметит (а заодно и меня)? Кому она что скажет?
Осталось шесть дней на размышление. О чем? Как выразился знакомый хохмический переводчик Шекспира, “To be или же not”? Если человек не верит в чудеса и ниоткуда их не ждет, у него получается только “NOT”.
1. Кабинки имели странный для меня вид (знакомые сообщили, что и у них на участках были такие же; как выглядят электронные – не знаю). По смыслу и букве закона, голосование у нас тайное, соответственно, и на последних выборах, когда я голосовала на участке, кабинки были закрыты со всех сторон – подглядывать можно было только с использованием «спецсредств». Теперь же – не кабинки, а просто стриптиз какой-то: эфемерные пластиковые стеночки, прикрывающие только голову и плечи голосующего. Какие же законодательные инновации успели сотворить по этому поводу за «отчетный период», которые я пропустила? Мне-то что: я сразу по выходе из этого самого устройства по-хулигански публично огласила свой «выбор», но, может быть, это – хоть какой-то повод для оспаривания состоявшегося фарса?
2. Озаботилась тем, что урны вообще-то должны быть опечатаны, но признаков печатей не обнаружила. Побеседовала с наблюдателями, которые сообщили, что эти печати – «там, на дне. Извините, мы не можем сейчас вскрывать урны». За кого они меня держали? Я просила их вскрыть урны немедленно? Но печати увидеть, однако, хотелось. Какой еще неземной силой можно убедиться, что они действительно там есть?
И последний вопрос – по поводу предвыборной агитации. Дней 10 назад (число мне сейчас восстановить трудно) наш драгоценный мэр Собянин выдал интервью на «Эхе Москвы» аж на два часа. Послушать и даже посмотреть потом выложенный на сайте текст я не смогла – работала, а потом замертво валилась на диван. Но время от времени включала на минуточку радио и слышала, что он четко и ясно агитирует за ЕДРу. Наверняка юрист найдет зацепочу, а я просто тупо читаю закон: «Запрещается проводить предвыборную агитацию… федеральным органам государственной власти, органам государственной власти субъектов Российской Федерации, иным государственным органам, органам местного самоуправления». Знаю, что он возглавляет московское ЕДРО – так пожалуйста, его личные проблемы. Но, не говоря уже о том, что я не усмотрела в законе его права на агитацию – его ведь пригласили на «Эхо» в качестве мэра, а не ЕДРиста.
Так какая вырисовывается картина? «Отвечайте нам, а то…!»
Profile
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=91.6)
irinatigress- irinatigress
Syndicate
